«Музыкальный космизм»: Viki Lee — о новом сингле «Starlight», тишине внутри звука и музыке, которая ведёт к себе

24 июня 2026 года российская пианистка и композитор Viki Lee выпустила инструментальный сингл «Starlight». Вместе с «Way Home» и «Elysium» он продолжает космическую линию, которую сама Viki Lee называет музыкальным космизмом. Мы поговорили с Viki Lee о том, как рождается такая музыка, о новом звучании, о тишине как материале, о скорости, с которой рождается настоящее, и о том, почему космос для неё — это в первую очередь путь внутрь, а не наружу.

— Вики, у вас вышел «Starlight». Это уже третья композиция космической линии — после «Way Home» и «Elysium». Когда вы поняли, что это не отдельные треки, а единое целое?

— Не сразу, честно говоря. Сначала появился звук — ощущение огромного открытого пространства, в котором ты совсем один, но тебе не страшно, а спокойно. Потом я заметила, что возвращаюсь к этому ощущению снова и снова. Так и сложилась трилогия. Я не придумывала её как концепцию заранее — она проявилась сама, как фотография в проявителе. Только когда «Starlight» был готов, стало ясно: всё, круг замкнулся, это одна история в трёх частях.

— Вы определяете эту линию как «музыкальный космизм». Что вы вкладываете в это слово?

— Космизм для меня — это не про скафандры, ракеты и научную фантастику. Это про масштаб. Когда человек вдруг чувствует себя частью чего-то огромного. Знаете это состояние, когда смотришь ночью на звёздное небо и одновременно ощущаешь себя крошечным и бесконечным? Вот это я и пытаюсь поймать в звуке. Космос здесь — внутренний. Это про тишину внутри, про то пространство, которое есть в каждом человеке, если он перестаёт суетиться и прислушивается.

— Звучит почти как продолжение вашего проекта «Музыка Света. Пробуждение», только без сцены и зала.

— Так и есть. Это две стороны одного и того же. На концертах я создаю пространство вживую — свет свечей, тишина, атмосфера старинных залов. А здесь то же намерение, но в формате, который человек может включить дома, наедине с собой. «Starlight» и «Elysium» я задумывала как медитативную музыку, фоновую в хорошем смысле слова — она не требует, чтобы на неё смотрели в упор. Она органична для духовных практик, для медитации, для того, чтобы побыть с собой. Музыка, которая не давит, а сопровождает.

— Вы как-то говорили, что не выходите на сцену, чтобы развлекать. Здесь та же позиция?

— Абсолютно. Я никогда не писала музыку для фона в смысле «чтобы не было тишины». Наоборот, моя музыка работает с тишиной, а не заполняет её. Это разные вещи. Фоновая музыка в торговом центре глушит пустоту. А музыка для погружения в себя, наоборот, эту тишину открывает, делает её обитаемой. Если человек включил «Starlight», закрыл глаза и через десять минут почувствовал, что ему стало легче дышать, — значит, я сделала свою работу.

— Расскажите, как рождались эти три композиции. Есть какая-то общая история создания?

— Самое интересное — они родились почти на одном дыхании. Каждая — буквально за пару часов, от первых нот до финального сведения. Я давно заметила: то, что приходит быстро, обычно самое честное. Когда я начинаю слишком долго что-то «вылизывать», музыка теряет жизнь, становится правильной и мёртвой. А тут всё сложилось мгновенно. Я села за инструмент, и оно просто потекло. Я только успевала фиксировать.

— Два часа от идеи до готового трека — это звучит почти невероятно для человека с академическим бэкграундом, где всё про дисциплину и шлифовку.

— Это кажущееся противоречие. Скорость возможна именно благодаря тридцати годам за инструментом. Руки и слух уже всё знают, мне не нужно думать, какой аккорд взять, — я его слышу раньше, чем играю. Академическая школа дала мне фундамент, на котором я теперь могу позволить себе свободу. Это как с языком: сначала ты мучительно учишь грамматику, а потом просто говоришь и не думаешь о правилах. Те два часа — это спрессованные годы. Просто со стороны не видно, сколько всего стоит за этой лёгкостью.

— У вас за плечами ЦМШ, Гнесинка, ассистентура. Классический мир довольно настороженно относится к электронной, медитативной музыке. Вам не было внутреннего сопротивления — уходить в эту сторону?

— Раньше, может, и было бы. Но я давно решила для себя: я пишу и играю только то, что мне близко по духу. Не подстраиваюсь ни под академическую среду, ни под чьи-то ожидания. Космическая трилогия — это не отход от классики, а её естественное продолжение во мне. Дебюсси, Равель, Рахманинов — у них колоссальное чувство пространства и воздуха в музыке. Тот же Дебюсси по сути писал звуковые пейзажи. Я просто беру это ощущение и переношу в другую звуковую среду. Корни те же.

— А из современных авторов кто ближе к этому космическому состоянию?

— Для меня эталон космического звучания — это Enya. Она феноменальная, ни на кого не похожая. У неё есть это качество бесконечности, когда звук словно не имеет ни начала, ни конца. Из кинокомпозиторов — Ханс Циммер, его умение работать с огромными пространствами. Но я никогда не ставлю задачу быть на кого-то похожей. Эти имена — скорее камертон, ориентир по ощущению, а не по форме.

— «Starlight», «Elysium», «Way Home» — названия очень светлые. Это сознательный выбор?

— Конечно. Это всё та же музыка Света, просто в другой форме. «Elysium» — это про блаженство, про состояние покоя. «Way Home» — про возвращение, причём домой не в смысле географии, а к себе настоящему. «Starlight» — свет звезды, который идёт к нам тысячи лет. Подумайте: мы смотрим на звезду, а её свет вышел в путь, когда нас ещё не было. Это очень трогает. Меня вообще притягивает идея света, который преодолевает огромные расстояния, чтобы кого-то достичь. По сути, это метафора того, что я хочу делать музыкой.

— Многие сейчас слушают музыку для расслабления, медитации, сна. Как вы относитесь к тому, что ваш трек могут включить просто фоном, не вслушиваясь?

— Спокойно и даже хорошо. Музыка должна жить так, как нужно слушателю. Кто-то будет вслушиваться в каждую ноту, кто-то поставит на медитацию, кто-то уснёт под неё — и это прекрасно. Я не диктую, как именно меня слушать. Когда получаю отклики после концертов, всегда вижу: у каждого своя история, своя реакция. Кто-то плачет, кто-то проваливается в себя, кто-то ловит инсайт. С этими треками будет так же. Музыка отдаётся слушателю и дальше живёт уже его жизнью.

— Вы выпускаете трилогию на всех площадках сразу — Spotify, Apple Music, Yandex Music, Beatport, Deezer, Boom. Цифровой формат для вас так же важен, как живая сцена?

— Это разные среды, и каждая нужна. Живой концерт незаменим: там есть воздух зала, тишина между людьми, общее дыхание. Это нельзя оцифровать. Но цифровой релиз даёт другое — он приходит к человеку домой, в наушники, в момент, когда ему это нужно. Кто-то включит «Starlight» в дороге, кто-то перед сном, кто-то во время практики. Я не могу прийти к каждому домой и сыграть. А музыка может. В этом смысле площадки — это просто способ дотянуться светом туда, куда я сама физически не дойду.

— Вы уже работали с искусственным интеллектом в клипе «Last Day on Earth». Космическая тема прямо просится в визуал. Будет ли продолжение в эту сторону?

— Возможно. Я отношусь к технологиям без фанатизма, но и без страха — как к инструменту. В клипе ИИ помог показать то, что живьём снять было бы невозможно. С космосом похожая ситуация: настоящий космос не снимешь, а нарисовать ощущение можно. Но для меня всегда первична музыка, а не картинка. Технология должна служить идее, а не наоборот. Если визуал родится — он будет следствием звука, а не поводом для него.

— Вы по-прежнему осторожны в оценках ИИ?

— Да, моя позиция не изменилась. Инструмент — это всегда вопрос рук, в которых он находится. Меня по-прежнему смущает мысль, что машина может пытаться заменить композитора, живого человека с его болью, радостью, опытом. Музыка идёт из прожитого, а у машины ничего не прожито. Поэтому ИИ для меня — помощник в визуальной части, в оформлении. Но сердце музыки должно оставаться человеческим. Тут я непреклонна.

— «Starlight» рождался за пару часов. А что было внутри вас в этот момент? Какое состояние?

— Сочетание внутреннего подъёма и абсолютного спокойствия одновременно. Для меня это самое плодотворное состояние — когда ты и взволнован, и при этом совершенно ясен. Не было никакой драмы, надрыва. Наоборот, было ощущение тихой радости и какой-то прозрачности. Думаю, поэтому трек и получился таким — светлым и невесомым. Музыка всегда выдаёт то, что было внутри в момент создания. Её невозможно обмануть.

— Что вы хотите, чтобы человек почувствовал, услышав «Starlight»?

— Чтобы он на несколько минут выдохнул. Остановился. Мы все живём в таком темпе, что забываем, каково это — просто быть, ничего не делая, никуда не торопясь. Если человек включит «Starlight», и у него внутри станет тихо и тепло, как будто он посмотрел на звёздное небо и вспомнил что-то важное о себе, — это всё, чего я хочу. Не восторг, не аплодисменты. Тишину. Хорошую, наполненную тишину.

— И традиционный вопрос о планах. Хотя я уже догадываюсь, что вы ответите.

(улыбается)

— Вы правы. Я не люблю рассказывать о планах — чем меньше говоришь, тем вернее всё сбывается. Скажу только, что космическая тема меня ещё не отпустила. Есть ощущение, что трилогия — это не финал, а начало. А дальше? Делай что должно, и будь что будет. Я просто продолжаю работать с любовью и на совесть. Остальное Вселенная решит сама.

Сингл «Starlight» доступен на iTunes, Spotify, Yandex Music, Deezer, Tidal, КИОН Музыка, и в магазинах электронной музыки.

Иноккентий Барсуков